Формообразующие и классифицирующие категории. части речи. подклассы слов

§ 69. Слова могут быть грамматически противопоставлены как лексемы и как словоформы. В первом случае говорят о классифицирующих, или лексико-грамматических, категориях, во втором — о словоизменительных, или формообразующих, категориях. Классифицирующие категории отражают распределение слов по грамматическим классам, а формообразующие — распределение словоформ по парадигмам. Примерами классифицирующих категорий могут служить части речи, категория рода существительного, примерами формообразующих категорий — категории числа, падежа.

Грамматическая категория — как классифицирующая, так и формообразующая — представляет собой единство грамматического содержания и грамматического выражения. Наличие грамматической категории можно констатировать только тогда, когда в языке существует регулярное соответствие между данным грамматическим значением и формальным способом его выражения, и при этом имеется противопоставление (оппозиция) по крайней мере двух членов — двух классов слов для классифицирующей категории или двух форм для формообразующей категории. Если данный язык не располагает грамматическим способом выражения какого-либо значения, то в нем отсутствует и соответствующая грамматическая категория. Например, в русском языке, разумеется, можно выразить различие между действием, совершающимся в первый раз, и действием, происходящим не в первый раз, однако специальных грамматических средств для этого не имеется, поэтому нет и соответствующей глагольной категории. А в диалекте Вилла Альта индейского языка сапотек такие средства есть — соответственно существует и глагольная категория повторного/неповторного действия.

В языке не может быть «одного времени», «одного вида», «одного рода», ибо такое положение означало бы, что в данном языке категории времени, вида, рода нет вообще: как отмечалось выше, категория создается противопоставлением форм или классов слов.

§ 70. Иногда различают общие и частные категории. Общая категория охватывает все члены данного противопоставления, частная категория характеризует каждый из его членов. Например, категория падежа — общая категория, категория родительного падежа — частная категория.

План содержания частной грамматической категории определяют как граммему. Так, план содержания окончания в глаголе ходит включает четыре граммемы: настоящего времени, единственного числа, 3?го лица, изъявительного наклонения. /69//70/

§ 71. Если в языке имеется определенная формообразующая категория, то каждое изменение слова соответствующего класса или подкласса должно выражаться в терминах членов этой категории. Например, каждая форма существительного в русском языке определяется как принадлежащая тому или иному падежу (не может быть словоформы существительного, которая стояла бы вне падежного противопоставления). То же относится к категории лица, времени глагола и т. п.

Нарушать этот закон может только нейтрализация, т. е. такое снятие противопоставления, которое имеет четкую контекстуальную или парадигматическую обусловленность. Например, в русском языке глаголы прошедшего времени лишены противопоставления по лицу — нейтрализация по лицу «привязана» к формам прошедшего времени (и некоторым другим), т. е. обусловлена парадигматически.

§ 72. В плане выражения форма слова может создаваться разными способами: употреблением аффикса, флективного или агглютинативного, служебного слова, редупликацией (повтором), использованием внутренней флексии, просодических средств (ударения, тона) или изменением синтактики слова.

§ 72.1. В случае использования аффикса образуется синтетическая форма слова, а в случае употребления служебного слова — аналитическая, или сложная. Например, настоящее и прошедшее время глагола в русском языке образуется синтетически, а будущее время несовершенного вида — аналитически: читаю, читал, но буду читать. Форму буду читать называют аналитической, поскольку она образуется употреблением служебного слова, т. е. грамматическое значение выражается отдельно от лексического, и сложной, поскольку она сама слагается из двух форм: формы служебного слова и формы знаменательного слова. По-видимому, правильнее говорить не о форме буду читать (как это делается традиционно), а о форме слова читать, показателем которой является служебное слово буду, само в эту форму не входящее: слово буду есть лишь знак того, что глагол читать употреблен здесь в форме будущего времени (и соответствующего вида, лица, числа, наклонения). Разницу между синтетическими и аналитическими формами можно тогда описать так: в синтетических формах значение категории находит свое материальное выражение внутри самого слова, в аналитических — вне его.

§ 72.2. Вне слова передается значение категории и в том случае, когда оно выражается изменением синтактики — практически изменением окружения слова. Например, в бирманском языке каузативная форма глагола может образовываться именно таким способом: при употреблении прямого дополнения глагол выступает в каузативной форме (ка3 коу2 пйа1т.и2 ‘показывают фильм’), при невозможности употребить прямое дополнение /70//71/ глагол выступает в некаузативной форме (ка3т.и2 пйа1т.и2 ‘фильм показывается’).

§ 72.3. Особый способ выражения частной грамматической категории — использование нулевого показателя (окончания, служебного слова и т. д.). Нулевой показатель — это значимое отсутствие всех показателей, посредством которых формируются другие члены данной парадигмы. Например, в слове рук именно отсутствие всех других окончаний сигнализирует о значении множественного числа родительного падежа. Без парадигмы, таким образом, не может быть и нулевого показателя, поскольку отсутствие показателя значимо только тогда, когда оно противополагается наличию определенных показателей.

Иначе можно сказать, что возможность появления нулевого показателя вызывается обязательностью данного состава языковой единицы: если, например, слово обязательно состоит из основы и окончания, то отсутствие материально выраженного окончания — это тоже окончание, только нулевое. В отличие от этого, приставка не есть обязательный компонент русского слова, поэтому отсутствие приставки в словах работать (ср. поработать), плыть (ср. приплыть) нельзя трактовать как нулевую приставку.

Некоторые авторы полагают, что о нулевом показателе можно говорить только тогда, когда то же категориальное значение может передаваться ненулевым показателем, например слово рук имеет нулевое окончание именно потому, что в других парадигмах тот же родительный падеж множественного числа выражается ненулевым показателем, ср. столов.

§ 73. В плане содержания формообразующие категории характеризуются тем, что изменение слова здесь ограничивается сферой собственно грамматики; употребление соответствующего показателя не приводит к появлению новой единицы словаря.

§ 74. Единство категории в плане выражения обеспечивается тем, что выбор показателя категории или его варианта обусловлен либо контекстом, либо лексико-грамматическим подклассом слова. Например, в английском языке для выражения множественного числа существительного выбирается вариант аффикса /?s/, /?z/, /?iz/ в зависимости от последней фонемы означающего корня; обусловленность лексико-грамматическим подклассом хорошо иллюстрируется выбором падежных показателей в русском языке в зависимости от рода и типа склонения.

В плане содержания единство категории нередко понимают как характерность для нее инвариантного значения, т. е. такой общей семантики, по отношению к которой все реально зафиксированные значения определенного круга форм выступают в качестве вариантов. Иначе говоря, утверждая ин-/71//72/вариантность плана содержания формообразующей категории, предполагают, что в основе ее лежит одна семантическая оппозиция, и в терминах членов этой оппозиции может быть описан план содержания всех форм данной категории во всех их употреблениях. Так, по мнению некоторых авторов, инвариантное значение, которое передает в русском языке категория существительного, традиционно именуемая категорией числа, в действительности определяется оппозицией «нерасчлененность/расчлененность». Например, словоформы сани, ножницы явно не передают значения множественности, однако в обоих случаях обозначаются предметы, для которых характерна «расчлененность». Значение множественности при таком подходе объявляется вариантом, частным случаем значения расчлененности[49], а значение единичности признается вариантом значения нерасчлененности.

§ 74.1. Описанная точка зрения, по крайней мере при ее абсолютизации, по-видимому, в определенной степени упрощает и идеализирует действительную картину. Нередко «приведение к общему знаменателю» — инвариантному значению — всех частных значений выглядит насилием над языковым материалом. В русском языке можно указать на случаи употребления множественного числа, где сведeние частного значения к значению расчлененности вряд ли возможно. Например, трудно усмотреть значение расчлененности в словоформах типа сумерки, поминки.

§ 74.2. Следует иметь в виду и возможную разницу между узколингвистическим и психолингвистическим моделированием: если мы заинтересованы в воспроизведении внутренней языковой системы носителей языка, то нужно учитывать, что строгий «логизирующий» подход, уместный для собственно лингвистики, вообще говоря, несвойствен стихийному языковому мышлению: здесь более обычны ассоциации по смежности и т. п. Соответственно при психолингвистическом моделировании нет оснований стремиться к непременной инвариантности значений грамматических категорий.

§ 74.3. В любом случае нужно не забывать о том, что основная функция языка — коммуникативная. В частности, из этого следует, что, выясняя значение грамматической формы, мы должны исходить из того, чтo хочет сообщить говорящий употреблением данной формы, т. е. как он интерпретирует некоторый факт действительности, а не непосредственно из того, какие явления реальной действительности отражает такое формоупотребление. В противном случае произойдет подмена изучения десигнатов изучением денотатов (см. § 17). Очевидно, употребляя форму столы, носитель русского языка имеет в виду /72//73/ неединичность соответствующих предметов, а вовсе не то, что они представляют собой расчлененный ряд.

§ 74.4. Если невозможно вывести такое общее значение, которое естественно охватывало бы все частные, то план содержания грамматической категории приходится представлять как сложную семантическую систему, или, как говорят, семантическое поле с ядром и периферией. Ядром является основное значение. Обычно это такое значение, которое в наименьшей степени зависит от контекста. Второстепенные, или побочные, значения, напротив, обнаруживают определенную зависимость от контекста. Например, значение прошедшего времени совершенного вида для русских словоформ на ?л типа поверил, испугался — это основное значение: для его реализации не требуется особого контекста. Значение же экспрессивного отрицания факта, обычно применительно к будущему времени, приобретается этими формами в контекстах так и…; как же,…: Так он и поверил!; Как же, испугался я!

§ 75. Выше уже было дано определение классифицирующих категорий в их отличии от формообразующих. В следующих ниже параграфах классифицирующие категории будут рассмотрены несколько более подробно применительно к их важнейшей разновидности — категории частей речи. Будет также затронут вопрос о подклассах слов.

Части речи — это достаточно крупные классы слов, выделяемые в данном языке по грамматическим признакам. Словa, принадлежащие к разным частям речи (и, шире, к разным классам слов), отличаются своими парадигмами и/или синтактикой (см. также ниже). В этом и заключается сущность любой классификации.

Важно подчеркнуть, что выделение частей речи, как и определение самого инвентаря языковых единиц, — не самоцель: признаки, по которым производится классификация слов, их распределение по частям речи, должны выбираться таким образом, чтобы полученный способ группировки слов по классам наиболее эффективно обслуживал синтез и анализ речи. Классификация слов — это грамматика словаря; определяя принадлежность слова к тому или иному классу, мы не решаем самостоятельную логическую задачу, а получаем в итоге информацию в словаре о том, как грамматически используется данное слово, какими грамматическими свойствами оно обладает. Признаки, по которым осуществляется классификация, «обратимы»: они служат для отнесения слова к той или иной части речи, а знание того, к какой части речи принадлежит слово, дает нам информацию о его грамматических признаках.

§ 76. Требование к любой классификации — не допускать пересечения классов. Иначе говоря, каждое слово в рамках /73//74/ данной классификации должно относиться к одному-единственному классу, ни одно слово не может принадлежать одновременно двум или нескольким классам. Если какие-либо слова последовательно характеризуются сочетанием признаков, по которым выделяются два самостоятельных класса, то из этого не следует, что они одновременно принадлежат обоим этим классам: скорее, они образуют третий, самостоятельный класс. Сказанное выше не отрицает возможности одновременного использования разных классификаций. В конечном итоге нас интересуют все грамматически существенные признаки слова, которые должны быть указаны в словаре, чтобы словарь содержал основную информацию об употреблении этого слова. Использование таких признаков может реализоваться в разных классификациях, в том числе и перекрещивающихся. Например, для слова пальто важно указать, что оно не имеет падежных окончаний; в то же время отнесение некоторого слова к классу наречий означает, в частности, что оно не склоняется, т. е. тоже не обладает падежными окончаниями. Следовательно, по данному признаку слова типа пальто объединяются с наречиями. Тем не менее по общему набору признаков, который определяет уже другую классификацию, класс существительных и класс наречий не пересекаются.

§ 77. Классификация слов есть классификация лексем, а не словоформ. Поэтому, формулируя признаки, выступающие в качестве основания классификации, нужно четко оговаривать, действительны они для любой формы данного слова или же только для каких-то определенных форм. Так, обычно во флективных языках типа русского глаголы выделяются как слова, которые спрягаются, а существительные — как слова, которые склоняются. Однако причастие — тоже глагол (глагольная словоформа), хотя причастие склоняется, а спряжение причастия представлено лишь дефектной парадигмой времени. Следовательно, указывая основание классификации, необходимо уточнить, что полная парадигма спряжения как признак отнесения к данному классу характерна только для финитных форм глагола.

§ 78. Основанием классификации, как указывалось выше, могут выступать любые существенные грамматические признаки — морфологические, синтаксические и иные. Пример использования синтаксических признаков как основы классификации по частям речи дает китайский и аналогичные ему языки. В китайском языке выделяют имя и предикатив, которые разграничиваются по следующему признаку: предикатив может выступать сказуемым без связки, а имя — не может. В свою очередь, общий класс предикатива делится на класс глагола и класс прилагательного: глагол, выступая в качестве определения к /74//75/ имени, всегда должен принимать форму на ?ды, а прилагательное — лишь в некоторых особых случаях.

§ 79. На этом же примере можно видеть наличие еще одной проблемы, которую можно назвать «проблемой соотношения класса и подкласса». Под частями речи обычно понимаются наиболее крупные классы слов, выделяемые по грамматическим признакам. Соответственно чтo для китайского языка следует считать частями речи: предикатив или же глагол и прилагательное? В первом случае глагол и прилагательное будут не самостоятельными частями речи, а подклассами предикатива, наподобие, например, подклассов переходных и непереходных глаголов, выделенных в составе класса глагола как части речи. Во втором случае предикатив будет либо вспомогательным классом, выделяемым в процессе классификации, но не фигурирующим в окончательном перечне классов, либо надклассом, группой частей речи.

По-видимому, решение этого вопроса зависит от характера используемых признаков: если два класса одновременно выделяются по некоторому признаку (как это и имеет место и китайском языке), то тем самым определяется их «равноправность», и или оба они должны считаться частями речи, или оба — подгруппами (надгруппами) частей речи. Если же по данному признаку выделяется только один класс, а все остальные слова составляют «остаток», то, разумеется, нет никаких оснований считать этот «остаток» самостоятельной частью речи.

В китайском языке предикатив явно не составляет «остатка» по отношению к имени: имя и предикатив выделяются одновременно по одному признаку. Поскольку за именем при этом закрепляется статус части речи, то и предикатив должен быть признан наравне с именем частью речи. Глагол и прилагательное в этом случае окажутся подклассами предикатива, а не самостоятельными частями речи.

§ 80. Проблема выделения подклассов слов очень важна, поскольку, чем более дробные подклассы мы в состоянии выделить, тем богаче грамматическая информация о каждом слове. Эффективное разбиение на подклассы достигается прежде всего изучением дистрибуции слов. Почти каждое знаменательное слово может выступать в качестве ядра, т. е. главного слова, которому подчиняются другие слова, составляющие его окружение. Например, в словосочетании очень хорошо ядром является слово хорошо, а очень составляет его окружение, в словосочетании читать книгу ядро — слово читать, а его окружение книгу. Особенно важную роль играет так называемое оптимальное окружение, т. е. такое минимальное окружение, которое должно иметь данное ядро вне контекста. /75//76/

В один подкласс объединяются слова, которые, выступая в качестве ядра, имеют однотипное — количественно и качественно — оптимальное окружение. Например, в классе глаголов один подкласс составляют все глаголы, имеющие оптимальное окружение из одного имени — существительного или местоимения (стонать, дышать, кипеть и т. д.), другой подкласс образуют глаголы с окружением из двух имен — в именительном и винительном падежах (бить, ласкать и т. д.), третий подкласс составляют глаголы с окружением из двух имен — в именительном падеже и винительном с предлогом в (вцепляться, влюбляться, вгрызаться и т. д.; этот подкласс выделяется одновременно по словообразовательному признаку — наличию приставки в?) и т. д.

Подклассы могут выделяться также по признаку вхождения слова в данный тип окружения. Например, слова кружок, полк, школа, общество и т. п. не являются одушевленными именами (ср. Я люблю свой полк при Я люблю своего брата), однако, подобно одушевленным именам, они могут употребляться в дательном падеже в окружении глаголов типа подарить (Писатель подарил школе свои книги), в именительном падеже при глаголах типа восхищаться, презирать (Школа восхищается вами) и т. п. Тем самым они составляют особый подкласс имен существительных.

Признаки подкласса очень часто не имеют внешнего выражения в самoм слове, их можно выяснить только посредством тщательного изучения текстовых реализаций слов. Соответственно, зная подкласс (подклассы), к которому (которым) принадлежит слово, мы знаем закономерности его сочетаемости, а отсюда и правила употребления.

§ 81. Особую сложность составляет вопрос о характеристике плана содержания классифицирующих категорий вообще и частей речи в частности: каким образом можно описать значение категории женского рода или категории существительного? Можно лишь сказать, что это абстрактные грамматические значения, реальность которых вытекает из реальности самих группировок слов: поскольку в языке все в конечном счете предназначено для выражения смысла, существенные грамматические явления, даже такие формальные, как классифицирующие категории, в той или иной мере семантизируются. Семантическая характеристика классов слов зависит от денотативной отнесенности типичных представителей этих классов, однако никоим образом не определяется этой отнесенностью полностью. Так, бег, краснота с точки зрения денотативной отнесенности представляют собой обозначения процесса (действия) и качества (признака, свойства) соответственно, в то же время с грамматической точки зрения оба эти слова передают значения предметности. /76//77/

ЛИТЕРАТУРА

Блумфилд Л. Язык. М., 1968.

Зализняк А. А. Русское именное словоизменение. М., 1967.

Кубрякова Е. С. Основы морфологического анализа. М., 1974.

Холодович А. А. Опыт теории подклассов слов. — «Вопросы языкознания». 1960, № 1.

Щерба Л. В. О частях речи в русском языке. — Л. В. Щерба. Избранные работы по русскому языку. М., 1951.

Яхонтов С. Е. Понятие частей речи в общем и китайском языкознании. — Вопросы теории частей речи. Л., 1968.

Яхонтов С. Е. Методы выделения грамматических единиц. — Языковые универсалии и лингвистическая типология. М., 1969.

Случайные записи:

Как классифицировать мужиков в клубе | Психологини


Похожие статьи:

Добавьте постоянную ссылку в закладки. Вы можете следить за комментариями через RSS-ленту этой статьи.
Комментарии и трекбеки сейчас закрыты.